Исповедь боевика (продолжение)

(Продолжение.  Нач. в №№ 37-39)

Бондо ДОРОВСКИХ

— Да, все вы так говорите. А я вот пару недель назад только освободился и решил, что пойду воевать. В Луганске хотел в «Зарю»1 записаться, но меня там через каждые десять метров роняли на землю. Эти… из «Зари»… все пьяные… Я их спрашиваю: «Где можно записаться в ополчение? А они знаете, куда меня отправили?
— Куда?
— В бомбоубежище, говорят, иди, там записывают. И смеются. Прихожу туда, а там могильник, трупы навалены. Возвращаюсь назад. «Вы че, ребята, шутите так?» «Да мы тебя, голубь, сейчас закопаем здесь». Короче, меня чуть не пристрелили, еле выбрался из города... Я в ЛНР не пойду, решил к Мозговому – говорят, он мужик нормальный.
Парень этот отсидел семь лет за убийство и до этого несколько раз отбывал наказание по аналогичной статье и был, конечно, жутко возмущен пьяными бойцами «Зари».
Из Алчевска на побывку домой ехали два россиянина. Один был из Питера, другой из Челябинска. Тот, что из Питера, с позывным «Доктор», узнав, что я тоже выхожу в Россию, но, приняв меня за человека, который едет с боевых, спросил:
— Ты с собой везешь что-нибудь?
— Нет, — сказал я.
— А мы взяли с собой все: и автоматы, и пару пистолетов. И даже две «мухи», — на ухо сказал он мне. — Гранат только не зацепили.
Ночью, когда я лежал с закрытыми глазами и не мог уснуть, стал случайным свидетелем, как «Доктор» со своим приятелем обсуждали следующее:
— У меня нет денег. Как я доеду до дома? Зачем выхожу?
— Скинешь пистолет долларов за двести, — сказал «Доктор».
— А где я его скину?
«Доктор» подумал и ответил:
— Раньше, во времена СССР, идешь к охотничьему магазину и ждешь, пока кто-нибудь туда не подойдет. Подходишь и спрашиваешь, не надо ли чего?
Я подумал, что они даже не боятся, что их могут сразу в Донецке, на той стороне, в Ростовской области, обыскать. Все-таки там приграничный район. А потом они собирались ехать до Москвы и оттуда поездом по домам. Было впечатление, что они никогда не были в Москве на железнодорожных вокзалах
С утра я подошел к одному из местных жителей и попросил, чтобы он вывел меня на территорию России. Двое контрабандистов оружием увязались со мной. Я сказал:
— Парни, я с вами не пойду, мне проблемы не нужны.
— Да ладно, ты че, не воевал что ли? — спросил «Доктор».
— Я иду один.
— Да мы скажем, что ты нас не знаешь.
— Я не хочу оказаться вместе с вами в тюрьме.
И пошел с местным жителем в направлении границы. Пройдя метров восемьсот, мой провожатый сказал, показывая на дорогу:
— Нужно обойти, там не пройдем.
Я стал с тревогой думать: «Не приведет ли он меня сейчас в плен?» Я вообще не понимал, где кто есть.
Мы шли по проселочной дороге в направлении поселка Северного, когда сзади услышали звук приближающейся машины. Внутри у меня стало резко холодеть. Я подумал о своей безрассудности, так как даже нож оставил в клубе. И вообще раздарил все – от бронежилета до берц.
Машина проехала, но я все равно был напряжен, мне казалось, мы идем в противоположную сторону от границы. В принципе, так и было, но минут через тридцать мы свернули и вышли в Верхней Ореховке. Это уже была Россия. Минут через двадцать, мы пришли в Донецк, и тут я повеселел, у меня будто камень с души пал...
У супермаркета я попрощался с моим проводником и пешком быстро пересек этот небольшой, спокойный городок. Было странно, что не было видно ни полиции, ни военных. За контрабандистов можно было не переживать – все было спокойно, никому не было до них дела.
Оглянувшись туда, откуда только что вышел, я подумал: «Ты туда еще вернешься».
За границей города я остановил попутную машину, чтобы добраться до трассы «Ростов-на-Дону – Москва». Возле меня остановилась машина с молодой парой. Они меня подвезли и спросили:
— Вы с Украины?
— Да, — ответил я.
— Из лагеря беженцев (он был через несколько километров впереди)?
— Нет. А что вы хотели?
— Мы едем в это лагерь. Говорят, что там можно по дешевке купить автомобиль.
— Ну, желаю удачи, — сказал я и вышел возле этого лагеря, так как дальше они не ехали.
Через несколько минут я добрался до трассы «Дон», где мне пришлось очень долго, останавливать проезжающий транспорт. Я вспоминал, как ровно десять лет назад мы с друзьями по этой дороге ехали в Сочи.
«Как изменилась моя жизнь, — подумал я. — Мог ли я тогда представить, что буду сидеть на обочине и голосовать проезжающему транспорту?! Да еще и выходя с территории другого государства, где шла война...»
Спустя десять часов я все-таки добрался до Каменск-Шахтенского автовокзала, что располагался всего в нескольких километрах от Донецка.
Все автобусы шли битком, и далеко за полночь меня чудом посадили на последний. В автобусе было только одно свободное место на маленьком складном стульчике, который поставили для меня между пассажирских кресел. Двенадцать часов ада, и я в Москве.

ВОЗВРАЩЕНИЕ
НА ДОНБАСС

Спустя две недели я прогуливался по торговому центру «Руб-левский», что на одноименном шоссе в Москве. Идя по первому этажу, как-то мельком увидел мужскую фигуру, в которой я сразу же узнал Стрелкова.
Не веря своим глазам, пошел за ним. Увидеть Стрелкова для меня было все равно, что для чекиста – Феликса Дзержинского.
Поднявшись на второй этаж, я увидел мужчину крупного телосложения, который был с Игорем Ивановичем. Они зашли в магазин одежды, и тот мужчина, что был со «Стрелком», явно был его телохранитель.
Подойдя к нему, я спросил:
— Слушай, это че, Стрелков?
— Да, — ответил тот.
Я рассказал, что был на Донбассе, хотел попасть к нему в подразделение.
— Был на Донбассе? — с интересом в глазах спросил он.
— Ага.
— Подойди к нему, он мужик нормальный.
Я так и сделал:
— Извините, Игорь Иванович, что отвлекаю вас.
— Да, — ответил он, повернувшись ко мне.
— Был на Донбассе, ехал к вам, но, к сожалению, попал в «Призрак».
Емe явно льстило, что многие ехали именно к нему. Он слега улыбнулся.
— А что, были проблемы? У Леши там вроде все в порядке (имея ввиду Мозгового).
Я рассказал, что видел пьянство, разгильдяйство и т. д. На что он сказал, что когда его сместили, то дисциплина резко пошла на ноль. Мы поговорили еще пару минут, и я попрощался, не смея его отвлекать.
В этот день я был возбужден и долго не мог прийти в себя.
«Надо же, — подумал я, — эта встреча не случайна. Увидеть вот так человека, который сейчас народный герой и к кому я стремился попасть, было чем-то нереальным».
Снова я захотел вернуться назад, на Донбасс, полагая, что ничего там не увидел и рано стал судить обо всем. Мысль эта стала во мне бродить. С этого дня я стал собираться назад.
Я позвонил «Фугасу», что был со мной в Беленьком. Он уже был в Алчевске, фотографировался с оружием, держал осколки снарядов в руках и выкладывал фото в сети.
Позвонил «Старому», что стоял со мной в карауле и рассказывал, что казак должен служить. Но сам служить не стал и был уже дома в России.
— Это не мое, тебе тоже не советую ехать, — сказал бывший боец десантно-штурмовой бригады ВДВ.
— Тебе недостаточно было понять с одного раза, что все это такое? Я был и в Алчевске, и в Луганске – это полная ж… Мне с ними не по пути.
Я списался с «Фугасом» и сказал, что скоро приеду. Стояла середина сентября. Он попросил не спешить и собрать квалифицированные кадры: артиллеристы, танкисты были очень нужны, и главное – непьющие.
Чем я и занялся: вербовал в социальных сетях, воинских подразделениях будущих бойцов. Давал объявления следующего содержания:
«Добровольцы на Юго-Восточный фронт. Военное тактическое формирование на Юго-Восточном Фронте, основной целью которого является защита территории Новороссии. Мы ищем добровольцев.
Нужны: танкисты, операторы-наводчики, командиры танков, механики-водители. Также нужны артиллеристы, минометчики, войсковая разведка, медицинские работники.
Другие воинские специальности также интересны».
Связался почти со всеми танковыми училищами России, а также воинскими частями, откуда можно было набирать демобилизовавшихся. Позже, именно с воинских частей, некоторые командиры отправляли нам ребят, которые желали продолжить службу уже в наших рядах.
В министерстве обороны мне помогли с артиллеристами, направив двух полковников, которые ждали новых должностей и были свободны в ближайшие несколько месяцев. В ополчении они занимались обучением наших бойцов.
Конечно, все это было неофициально, я использовал свой опыт налаживания связей в министерстве обороны, который получил будучи предпринимателем. Под идеей поставки нефтепродуктов заходил в любое интересующее меня воинское подразделение или штаб войск, находя тыловика, который занимался обеспечением поставок топлива. Как правило, они даже не знали, где такие договоры заключаются, но всегда можно было пойти по цепочке знакомств и зайти в любой кабинет или воинское подразделение. В короткий срок, выходя на высший командный состав, который рекомендовал тебя в войска, где любой командир дивизии или полка был готов тебе услужить, я получал необходимые сведения.
Для ополчения я искал людей идейных. Тех, кому нужны были деньги, я отсеивал, хотя среди них было много профессионалов экстра-класса. В ГРУ Генерального штаба вооруженных сил РФ, имея давние связи с одним из действующим сотрудников, я познакомился с боевыми офицерами в отставке одной из бригад специального назначения, у которых был огромный опыт и послужной список. Но им нужны были хоть какие-то суточные, которых я, к сожалению, предложить не мог.
За несколько дней я отработал нужную мне информацию, собрав двадцать профессиональных военных, с которыми прибыл в Ростов-на-Дону.
Приехали мы в тот же перевалочный пункт, за тем лишь исключением, что там были уже другие люди. Не было ни «Совы», ни Алексея с Николаем, которые занимались отправкой добровольцев в летний период. Приехали ребята из Казахстана, чеченцы большой группой, ну, и россияне, конечно – куда без них?
Мне запомнился высокий, бородатый, в черном пальто, яловых сапогах, наголо побритый сибиряк, с саперной лопаткой на поясе. Он был похож на представителя 17—18 веков. Бывший пограничник. Не пил, не курил и уже побывал в боях на Донбассе.
Очень дружно мы провели несколько дней со всеми, кто здесь был.
Пришел «Синдбад». В этот раз он был старшим здесь – стрелковский боец, еще со Славянской обороны. Он подошел ко мне и сказал:
— Знаешь, что у меня есть самое ценное?
— Что? Награды, медаль?
— Да нет, это не так ценно.
— Вот, — показал он. И достал из внутреннего кармана очень бережно удостоверение.
— Смотри, — сказал он, разворачивая. Там стояла подпись полковника Стрелкова.
— Еще Стрелков выдавал это удостоверение, в Славянске, — гордо сказал он.
Я ему искренне позавидовал, что он участвовал с самого начала сопротивления, да и еще под предводительством «Стрелка».
Также встретил еще одного молодого бойца лет девятнадцати, который воевал у Безлера и ехал на несколько дней домой. Он рассказал, что начинал еще со Славянска и тоже имел удостоверение, подписанное полковником Стрелковым.
— Правда, сейчас стрелковцев в ополчении прижимают, — сказал он. — Нас там не любят.
Вечером прибежал «Синдбад».
— Кто от Мозгового, где он?
— Здесь я.
— «Бату», зам Стрелкова, хочет с тобой говорить, — и протянул мне телефон. Это был командир «Синдбада».
— У меня приказ Стрелкова, — сказал «Бату» — всех отправлять к Мозговому. Всех, кто здесь находится, возьмешь с собой.
— Хорошо, — ответил я.
— Завтра собирайтесь, с утра в 10.00 пришлю транспорт, — сообщил он.
Я позвонил «Фугасу» и сказал, что завтра выезжаем: «Присылай транспорт и сопровождение к границе, где-то в обед будем».

продолжение в следующем номере

 



Понравилась статья? Оцените ее - Отвратительно!ПлохоНормальноХорошоОтлично! (Нет оценок) -

Возможно, Вас так же заинтересует:
Загрузка...

Один комментарий к статье “Исповедь боевика (продолжение)”

  1. Дружковчанин:

    У нас тоже такая фуйня есть-Єто и Медведок,Зиновьевы, Киященко и прочая мерзость из Миротворца…