Карибская осень едва не окончилась ядерной зимой

Евгений ФИАЛКО

Пятьдесят лет назад мир находился в шести минутах от термоядерной войны — ровно столько требовалось американским самолетам, чтобы сбросить первые бомбы на Кубу. Это страшное время осталось в истории под названием «Карибский кризис».

По данным советской разведки,  на октябрь 1962 года США планировали масштабную военную операцию под названием «Мангуст», в ходе которой должно было произойти вторжение на Остров Свободы и свержение кубинского правительства.

Советский Союз пошел на опережение. Уже в августе были сформированы воинские подразделения, в основном, из солдат ракетных войск 2-3 года службы (в то время служили по 3 года), которых в обстановке чрезвычайной секретности, без документов, в гражданской одежде, в трюмах кораблей, по 300-400 человек в каждом, стали переправлять на далекую Кубу. Никто, даже офицеры, не знали конечной точки маршрута и только, увидев, что остров Крит остался за спиной, поняли:  Гибралтар — Атлантический океан — Куба…

Самолеты НАТО и США сопровождали наши корабли на протяжении всего плавания, а при подходе к Кубе с американской военной флотилии поступило требование остановиться для досмотра, но наши не подчинились, ответив, что везут гражданский груз.

За время пути бойцам строго-настрого запрещалось (даже ночью) появляться на палубе. Кто помоложе, вытаскивали наверх бочку с испражнениями и могли хоть немного подышать свежим воздухом. К счастью, 22 дня пути погода стояла прекрасная, качки не было и не было морской болезни.

Одним из тех «ребят в консервной банке»  был дружковчанин, старший сержант Виталий Натаров, уже отслуживший три года на ракетном полигоне Капустин Яр, но оставленный, как и десятки его однополчан, «до особого распоряжения, в связи со сложной международной обстановкой». Кстати, в формируемые части почему-то включали не всех, например, евреев и молдаван не брали.

Американцы, безусловно, знали, что Советский Союз перебрасывает на Кубу военнослужащих и технику, однако, по их расчетам, солдат и офицеров получалось не более 12 тысяч. А оказалось 43 тысячи! Просто американцы не могли предположить, что люди способны выдержать такие условия. Когда нечто подобное они попытались сделать сами, их военнослужащих хватило только на семь дней.

— Мы служили уже четвертый год, а нас не только не отпустили домой, но еще и отправили неизвестно куда — возможно, даже на смерть, — говорит Виталий Константинович, — конечно, все были злыми и подавленными...

Девятнадцатого сентября 1962 года корабль бросил якорь в порту Сантьяго-де-Куба. Так как у кубинцев не было тяжелой техники, разгружаться пришлось при помощи корабельных лебедок, и делали это, конечно, ночью. Когда дошли до «пеналов», все поняли, с какой миссией они сюда прибыли. Кстати, по оценкам экспертов, американская ядерная мощь в этом районе превышала нашу в 17 раз, однако советские стратегические  ракеты на Кубе уже накрывали всю территорию США и Канады.

Пока шла разгрузка, бойцы жили в бывших казармах, оставшихся от американского артиллерийского училища, а затем перебрались на место постоянной дислокации, в небольшой портовый город Мансанильо. Бухта здесь была мелководной, поэтому и пришлось разгружаться в Сантьяго-де-Куба.

Сначала жили в палатках, а затем — в сборных домиках, спали на двухъярусных кроватях, питались вначале теми продуктами, что привезли с собой, однако холодильников не было, и быстро все пропало. Вода была очень плохой, цитрусовые в этом районе не росли — единственным лакомством оказались кокосовые орехи, большинство ребят увидели их впервые. И еще запомнилась рыба: «Такой вкусной белой рыбы я никогда не ел!» — вспоминает Виталий Константинович. При интернет, телевидение и оптический кабель тогда даже не слышали!

Все время уходило на обустройство линии обороны — ее нужно было развернуть в кратчайшие сроки. Ситуация накалялась с каждым днем. Начались обстрелы с моря, и технику пришлось прикрыть капониром (земляным валом). Американские самолеты на минимальной высоте демонстративно, с ревом, проносились над нашими позициями и загоняли ребят в окопы.  Только после того, как кубинцы поставили зенитные орудия и появились советские МИГ-21, стало спокойнее. Опасность представляли также около 180 бандформирований, действовавших на Кубе.

При этом наши бойцы по-прежнему ходили в гражданской одежде и могли не отдавать честь офицерам (что тех немного задевало).

Пика Карибский кризис достиг в октябре-ноябре 1962 года, однако затем, как известно, лидерам двух стран — Никите Хрущову и Джону Кеннеди — удалось достичь компромисса, и напряжение стало спадать.

Один раз ребят даже свозили на экскурсию в Сантьяго-де-Куба. А в Мансанильо можно было  сбегать в самоволку и за несколько песо найти девушку — с таким подходом наши, конечно, столкнулись впервые. Бывало даже, какой-нибудь отец  предлагал свою дочку… Кубинцы жили беднее нас, однако их солдаты, например, служили по контракту и получали 120 песо в месяц. Нашим же за все время не выдали ни копейки и не сделали даже запись в военный билет. Вся операция держалась под строжайшим секретом, и ее участники дали, конечно, подписку о неразглашении. С  чем потом и были связаны их долголетние мытарства — сложно было доказать свой статус.

Больше всего, конечно, мучила оторванность от дома и полная неизвестность: письма писать  запрещалось, а родителям в военкомате сообщали, что их сын находится в командировке…

Только в марте 1963 года, после почти четырех лет службы, Виталий Матаров, вместе с остальными старослужащими, отправился домой. С собой он взял на память два кокосовых ореха.

Статуса участника боевых действий Виталий Константинович добивался с 1993 года и получил его только через суд в 2008 году. Родина вспомнила, что были люди, защищавшие социализм на Кубе так, что поставило мир в шести минутах от термоядерной войны. после нее, конечно, земной шар стал бы  таким же лысым, как голова Никиты Сергеевича Хрущова.

P.S. Когда статья готовилась к печати, произошло интересное событие: 15 февраля, на митинге воинов-интернационалистов, впервые встретились Виталий Натаров и Николай Сидорин, служивший на Кубе в 1962-64 годах. Их воинские части находились рядом, они обслуживались одним госпиталем, прожили затем почти полвека в Дружковке в500 метрах друг от друга, но только сейчас узнали, что их объединяет Куба. Правда, Николай Прокофьевич пока не имеет статуса участника боевых действий… Но это, как говорится, другая история.



Понравилась статья? Оцените ее - Отвратительно!ПлохоНормальноХорошоОтлично! (Нет оценок) -

Возможно, Вас так же заинтересует:
Загрузка...